Нил Геймен и Терри Прэтчетт: Добрые предзнаменования

22:09 26.07.2010

Авторы:

Нил Геймен и Терри Прэтчетт

Произведение:

Добрые предзнаменования (Good Omens)

Перевод:

перевод В. Филиппова лучше, чем другой. Кстати, оба любительские; на русском произведение,кажется, до сих пор не издано.

Жанр:

мистически-религиозный идиотизм

На что похоже:

на Прэтчетта, на Фишера, на Шарпа, на Монти Пайтонов — в общем, классический британский идиотизм юмор

Терри Прэтчетт известен мне как автор (к сожалению, не) бесконечного цикла «Плоский мир». Прэтчетт умён, остроумен, язвителен, добр, истерично смешон и любит котов и кошек во всех их проявлениях.

Гораздо меньше Прэтчетт известен мне как автор книг для детей; и уж совсем мало он мне известен как автор научной фантастики (да-да, и такое за ним водится).

Но самое удивительное — что Прэтчетт ещё и (со-)автор произведения в жанре «мистика».

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Сверхъестественные сущности

Бог (Господь)

Метатрон (Глас Божий)

Азирафель (Ангел, по совместительству букинист)

Сатана (Падший Ангел, Враг Рода Человеческого)

Вельзевул (Тоже Падший Ангел, Князь Ада)

Хастур (Падший Ангел, Великий Князь Ада)

Лигур (Опять же Падший Ангел, Великий Князь Ада)

Кроули (Ангел, не то чтобы Падший, а скорее Тихонечко Спустившийся)

Всадники Апокалипсиса

СМЕРТЬ (Смерть)

Война (Война)

Голод (Голод)

Загрязнение (Загрязнение)

Загрязнение — это так и надо. Я тоже заподозревал, что переводчик идиот; но нет, Загрязнение-Pollution — это новый всадник Апокалипсиса, заменивший Чуму-Pestilence. Всё дело в том, что Чума вышел на пенсию после изобретения пеннициллина. Не вынес такого стресса.

В общем, радостно отметить, что уже по первым страницам книги виден мощный накал идиотизма, за который мы так любим британский юмор.

Книга «Добрые предзнаменования» (в оригинале — «Good Omens») — о сыне Сатаны. К сожалению, фильм «Предзнаменование», название которого мельком обыгрывается в названии книги, у нас известен исключительно под названием «Омен». Но это не столь важно.

Итак, как я уже сказал, книога повествует о сыне Сатаны, который появляется в мире и несёт хаос, разрушение и конец света — в принципе.

За вступлением Антихриста в мир, его воспитанием и взрослением, следят три падших ангела: Хастур, Лигур и Кроули.

... — Смотри, очочки темные нацепил, — в голосе Хастура слышалась явная издевка, — словно они ему прямо нужны. Слава Сатане! — добавил он, уже громче.

 — Слава Сатане! — отозвался Лигур.

 — Привет, — сказал Кроули, и помахал им рукой. — Извините, что опоздал, но вы же знаете, что такое ехать по А40 у Дэнема, а потом я попытался срезать и свернул к Чорли Вуд, ну и...

 — И теперь, собравшись здесь в день сей, — многозначительно начал Хастур, — мы должны поведать друг другу о Делах Наших.

 — Ну да. О делах, — сказал Кроули, и на лице у него появилось слегка виноватое выражение — как у того, кто впервые за много лет зашел в церковь и забыл, когда именно следует креститься.

Хастур откашлялся.

 — Я искушал священника, — сказал он. — Он шел по улице и взглянул на загорающих красоток, и я вложил в его мысли Сомнение. Он стал бы святым, но лет через десять он будет наш.

 — Неплохо, — ободряюще кивнул Кроули.

 — Я совратил политика, — сказал Лигур. — И он убедил себя, что от крошечной взятки вреда не будет. Непройдет и года, и он — наш.

И оба в ожидании уставились на Кроули, который широко улыбнулся.

 — Я перепутал номера всех сотовых телефонов в центре Лондона на сорок пять минут во время обеда, — сказал он.

Стало тихо, только вдали слышался шум машин.

 — Ну? — спросил Хастур. — А дальше что?

 — Вы что думаете — это так просто? — изумился Кроули.

 — Это все? — уточнил Лигур.

 — Слушайте, ребята…

 — Так каким именно образом это привело заблудшие души в сети Владыки? — уточнил Хастур.

Кроули взял себя в руки.

Что он мог ответить? Что двадцать тысяч человек были вне себя от ярости? Что прямо-таки физически ощущалось, как туго, до срыва, натянуты нервы у горожан? И что потом они принялись изливать свой гнев на секретарш или регулировщиков, а те, в свою очередь — на кого-то еще? До самой ночи, тысячами разных способов, и — что было особенно замечательно — они придумывали эти способы сами. Эффект от такой раскачки просто невозможно рассчитать. Тысячи и тысячи душ запятнали сами себя, потеряли привычный блеск — а ты, можно сказать, палец о палец не ударил.

Но демонам вроде Хастура и Лигура это говорить бесполезно. Кругозор на уровне четырнадцатого века, почти у всех. Годы за обработкой единственной души. Наверно, это высокое искусство, но в наши дни надо смотреть на вещи подругому. Не вглубь, а вширь. В мире пять миллиардов человек и отщипывать уродов по одному уже не приходится: надо расширять производство. Однако демонам вроде Лигура и Хастура этого не понять. Они бы никогда не придумали телеканал на валлийском языке. Или налог на добавленную стоимость. Или Манчестер.

Манчестер вызывал у него особенную гордость. ...

Важнейшая особенность любого истинно британского юмористического произведения (со времён Монти Пайтонов) — это тихий безмятежный идиотизм происходящего.

Прэтчетт в этом плане — не просто не исключение, но одно из важнейших подтверждений правила. События в произведениях Прэтчетта развиваются по накатанной тропе: от нелепых к глупым, от глупых к дурацким, от дурацких к клиническому идиотизму.

Здесь следует упомянуть, что термин «идиотизм», как и термины «глупость» или «дурацкий» используются исключительно в позитивном смысле. Под идиотизмом мы не подразумеваем тотальное невежство выпускника курсов менеджмента при Крыжопольском областном ПТУ №17. Под идиотизмом мы подразумеваем тихое блаженное состояние помешательства, свойственное пасторальным деревенским дурачкам образца конца XIX века.

Поэтому, конечно же, сына Сатаны подменили в роддоме.

Ну а тихое вредительство двух ангелов, саботирующих наступление конца света, подключение к событиям охотников на ведьм (и самих ведьм), и появление на сцене Адской Гончей по имени Бобик — это вещи, идущие только на пользу событиям, всё глубже погружающимся в безмятежные глубины абсурда.

... Второй крупный просчет издательского дома Билтона и Скэггса случился в 1653 году. По неимоверно счастливой случайности им в руки попался один из пресловутых «Утраченных инкварто», то есть трех пьес Шекспира, которые не вошли в издание инфолио, и признавались безнадежно утраченными как в ученых кругах, так и в среде театралов. До нас дошли только их названия. Та, которую приобрели Билтон и Скэггс, называлась «Комедiя о Робiнъ Гуде, или Шервудскiй лесъ».

Хозяин Билтон уплатил за книжечку инкварто почти шесть гиней, и рассчитывал назначить цену едва ли не вдвое больше за переиздание инфолио в твердой обложке.

Потом он ее потерял. ...

Когда-то у меня в семье шла ожесточённая борьба за каждую новую книгу Прэтчетта, поскольку завладевший ей первым получал законное право зачитывать вслух все особо смешные фрагменты тихо исходящим ненавистью окружающим.

Если в вашей семье (или любой другой социальной ячейке) принято подобное издевательство над лишёнными книги окружающими, то «Добрые предзнаменования» — для вас.